Согласно докладу, 57% мобилизованных россиян женаты, 56,3% имеют детей.

У 31% есть один ребенок, у 25% — два, трое детей есть только у 0,3%.

Средний возраст мобилизованного — 35 лет.

По данным ведомства, всего в рамках частичной мобилизации были призваны 302,5 тыс. человек из 1 430 муниципальных образований. Из них более 33 тыс. прибыли в военкоматы, не дожидаясь повестки.

Напомним, 14 декабря президент России Владимир Путин во время подведения итогов года заявил, что сегодня в России нет необходимости в мобилизации.

По его словам, в 2023 году в армию РФ набрали 486 тыс. человек, «поток мужчин, которые готовы защищать интересы Родины с оружием в руках, не сокращается». Он отметил, что ежедневно вступают в ряды армии 1,5 тыс. человек.

Медведев рассказал, сколько контрактников набрали в 2023 году

На службу в армию России было привлечено свыше 500 000 человек в 2023 г. Об этом сообщил заместитель председателя Совета безопасности РФ Дмитрий Медведев.

«По данным Министерства обороны, в 2023 г. в интересах объединенной группировки войск привлечено более 500 000 человек», – сказал он на совещании по вопросам доукомплектования Вооруженных сил РФ контрактниками.

Медведев уточнил, что из них на службу по контракту поступили 420 000 человек, 80 000 – в качестве добровольцев.

Он отметил, что поставленные президентом России Владимиром Путиным задачи по доукомплектованию ВС РФ были «выполнены в полном объеме и в те сроки, которые были определены».

1 декабря 2023 г. Медведев сообщил, что с начала года на военную службу было привлечено более 452 000 человек.

Тогда он отметил системный подход руководства ряда регионов – Москвы, Севастополя, Чечни – к доукомплектованию контрактниками объединенной группировки войск.

В ходе частичной мобилизации, которая была объявлена 21 сентября 2022 г. и продолжалась до конца октября, было мобилизовано 318 000 человек.

После этого Путин сообщил, что в вопросе мобилизации «поставлена точка».

В Госдуме рассказали о дальнейших планах по мобилизации

Нет никакой необходимости проводить повторную мобилизацию россиян, участвующих в боях на Украине, на новых, необученных граждан.

Об этом заявил глава комитета Государственной Думы по обороне Андрей Картаполов, передает «Фонтанка».

Он пояснил, что мобилизованные россияне воюют уже год, и этого времени достаточно, чтобы стать профессионалами.

Если сейчас заменить их, то на смену придут новички, которых снова придется обучать и готовить. Картаполов подчеркнул, что именно этого хотят «недруги» России.

Он также заявил, что военнослужащие и их семьи получают за свою работу заслуженные социальные блага и денежное вознаграждение, а заявления о необходимости повторной мобилизации вбрасываются в общество РФ специально и не соответствуют действительности.

Глава комитета Госдумы по обороне Андрей Картаполов в интервью изданию «Фонтанка» рассказал, когда произойдет ротация мобилизованных и стоит ли ждать в ближайшее время всеобщей мобилизации.

По словам депутата, активный набор военнослужащих на контрактную службу никак не скажется на мобилизованных, и последние продолжат службу до окончания специальной военной операции. По мнению Андрея Картаполова, ротация не предусмотрена, а просьбы об этом – это вбросы со стороны Украинских спецслужб.

– Не надо их слушать. Ведь призвали кого?

Призвали военнообязанных граждан Российской Федерации.

Каждый военнообязанный гражданин Российской Федерации должен быть готов в любое время по велению Родины прийти и выполнить задачу, – передает слова депутата «Фонтанка».

Кроме того, Андрей Картаполов утверждает, что необходимости во всеобщей мобилизации сейчас нет и не будет в ближайшее время, но депутат подчеркнул, что роспуск мобилизованных – это не разумно. По мнению председателя комитета, мобилизованные, которые находятся в зоне СВО в течение года, – уже профессионалы, а новых мобилизованных необходимо еще обучать.

Андрей Картаполов уверен, что за выполнение своих задач мобилизованные получают различные блага.

– Более защищённого на сегодня человека, чем тот, кто был мобилизован, и их семьи, просто нет в нашей стране, поэтому давайте не будем лукавить.

Ребята воюют, слава им за это.

Огромное спасибо и дай им бог всем здоровья.

Они выполнят эту задачу.

Картаполов: «Люди стали более глубоко понимать суть происходящего, из-за чего и почему началась специальная военная операция»

Уверенность, с которой Россия смотрит в будущее, основана на уроках 2022 года, на пересмотре ряда решений в военной и экономической сфере; сегодня Россия — это страна, которая «крепко стоит на ногах», а Украина — «грязная, вонючая, противная, надоедливая попрошайка». США же придется рано или поздно сесть за стол переговоров на выгодных для России условиях. Об итогах 2023 года «Фонтанка» поговорила с генерал-полковником запаса, председателем комитета по обороне Госдумы Андреем Картаполовым. Всеобщая мобилизация на сегодняшний день не нужна, продолжает говорить он, а просьбы о ротации или роспуске уже мобилизованных — это происки недругов, «ципсошно-церэушные наработочки».

Обращаем ваше внимание на то, что разговор с депутатом состоялся в последних числах декабря, за несколько дней до трагических событий в Белгороде.

— Давайте вспомним, в каком настроении мы все подходили к концу 2022 года: был оставлен Херсон, мобилизация вскрыла гигантское количество проблем, Евгений Пригожин и его «вагнеры», казалось, навсегда увязли под Бахмутом, информационная война с Западом была проиграна всухую; иностранные бренды ушли, санкции превратились в пакет с пакетами. Будущее казалось туманным, перспективы тревожными, а статус, положение Российской Федерации на мировой арене — весьма неустойчивым, невыгодным. На ваш взгляд, за прошедший год что-то изменилось в статусе России?

— Изменилось не что-то, а изменилось практически всё. Если 2022 год в основном был годом потерь, особенно вторая его половина, различных потерь: имиджевых, территориальных, экономических, то 2023 год — это год приобретений. Бахмут взяли же? Взяли. Сейчас взяли Марьинку. Это города. Идет работа под Авдеевкой. Идет такая кропотливая, тяжелая, трудная работа, она идет. Мы практически на всех направлениях движемся вперед. Может быть, не так быстро, как хотелось бы нам, но мы движемся не назад, а вперед. И ведь это реальные достижения, реальные успехи.

Посмотрите на сказки про то, что мы в изоляции, что Россия — изгой. То, что это сказки, поняли даже американцы уже, не говоря про всех остальных. И сегодня абсолютно другое настроение. И в нашей стране, и вокруг нее. И мы с уверенностью можем смотреть в завтрашний день, начиная с вопросов экономики, которая абсолютно устойчива на сегодня. Несмотря на все эти пакеты санкций, их семнадцать с половиной тысяч, несмотря на очередные мысли, которые они в эти пакеты закладывают, я не знаю, что они там еще запретят, Россия движется вперед. Россия крепко стоит на ногах, Россия с уверенностью смотрит в будущее, и Россия знает, что она делает.

Это всё благодаря нашим вооруженным силам, нашим ребятам, которые сейчас выполняют там задачи. В первую очередь благодаря им, ну и, конечно, всему нашему обществу, в котором каждый на своем месте делает всё, чтобы победа в специальной военной операции становилась как можно ближе и осязаемей.

— В 2023 году были Соледар, Артемовск (он же Бахмут), сейчас Марьинка. Но были и атаки на Москву, удары по Крыму, гибель «Новочеркасска»…

— Мы много раз говорили, что наш противник сегодня, конечно, не только и не столько вооруженные силы Украины. Он [противник] понимает, что на поле боя ничего положительного для них уже не светит, по крайней мере, в ближайшем будущем и обозримой перспективе. Они, как и всегда, стараются такие медийные вещи делать, которые, по их мнению, должны привести к информационному взрыву, к изменению эмоционального состояния значительной части общества.

Но они очередной раз в этом вопросе просчитываются. Просчитываются почему? Потому что они не понимают суть русской души и наш менталитет. А ведь мы-то знаем, что идет специальная военная операция. Идет жестокая война со стороны всего этого коллективного Запада по отношению ко всему русскому и российскому. Поэтому мы готовы к тому, что да, они будут пытаться наносить удары. Да, какие-то из этих ударов могут достигнуть цели, но это не изменит общей сути происходящего.

Даже если взять победные 1944–1945 годы, ведь на некоторых направлениях гитлеровцы проводили вполне себе успешные контрнаступательные операции, но ведь это ничего не поменяло в конечном итоге. Победное знамя над Рейхстагом от этого не исчезло — оно появилось, и здесь будет ровно то же самое.

— А мы с вами уже прямо вот в 44–45-м годах находимся? Если говорить образно, близимся к финалу?

— Если говорить образно, то мы с вами находимся где-то в декабре 43-го года и переходим в 44-й, если сравнивать с Великой Отечественной войной.

— То есть это еще не закончится в 2024 году?

— Ну так буквально нельзя же сравнивать. Если взять периоды Великой Отечественной войны, то сейчас примерно соответствует этому показателю [1944–1945 годы]. Немцы проиграли свою битву, а мы ее выиграли. То же самое произошло и летом, и осенью на полях Запорожья. Было контрнаступление — и теперь нет его, а мы идем вперед.

— Какие события, на ваш взгляд (если не считать Бахмут — Марьинку, так как это все-таки следствие, результат действий), какие события произошли, какие решения были приняты, которые повлияли на изменение статуса, на расстановку сил?

— Это решение о заблаговременном переходе на устойчивую позиционную оборону и то, что было сделано в плане инженерного оборудования местности. Опять-таки, заранее это всё было сделано. И это позволило выполнить всю задачу по срыву контрнаступления противника, нанести ему значительные потери, выбить основную массу наиболее подготовленных частей, лишить его практически техники. И на сегодня мы видим этот результат.

Первое [позиционная оборона] — это чисто военное решение. Второе — это, безусловно, то, что наша промышленность полностью перешла на режим работы, который обеспечивает запросы наших вооруженных сил в части, касающейся специальной военной операции. На сегодняшний день нет проблем со снарядами, с минами, и никто не записывает видеоролики с просьбой дать снаряды кому-нибудь. Снаряды есть, потому что работают промышленные предприятия, потому что отлажена система тылового технического обеспечения. На сегодняшний день вот эти проблемы, которые имели место быть, они решены практически полностью.

Может быть, где-то частные моменты есть, но это только подтверждает то, что сегодня у нас нет проблем с обеспечением техникой, вооружением, боеприпасами и другими средствами. Да, периодически говорят, что беспилотников мало, но беспилотники, понимаете, это абсолютно расходный материал, это как ручная граната в середине ХХ века. Хорошо, когда их много, плохо, когда их одна-две. То же самое сегодня с беспилотниками. Но то, что делает наша промышленность, то, что сегодня делает масса энтузиастов, производящих эти беспилотники в огромном количестве, — я вам это открыто говорю, что на сегодняшний день ни одна армия мира не имеет такой практики, как вооруженные силы Российской Федерации, в применении различных типов беспилотников в самых разных условиях и конфигурациях. Потом еще очень долго будут писать разные научные статьи и работы, разбирая наши действия.

— Производство собственных беспилотников в России наладилось?

— Наладилось. Начиная от самых простейших, так называемых FPV-дронов, заканчивая различными модификациями: ударными, разведывательными и многими-многими другими. Вот вы говорили, что до Москвы долетали беспилотники. Ну, долетали. Сейчас не долетает ничего. Всё, что летит, — всё подавляется на подступах. А до Киева, до Одессы, до румынской границы долетает всё, что надо. И летит туда, куда надо. Вот вся разница.

— Отзыв ратификации договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ). Когда это произошло, вы говорили, что это [отзыв ратификации] развяжет России руки и позволит проводить ядерные испытания. Случившееся повлияло на расстановку сил?

— Нет. Мы говорили, что мы готовы будем проводить эти испытания в ответ на действия наших бывших партнеров по договорному процессу. Поскольку партнеры пока ведут себя в этом вопросе относительно благоразумно, у нас нет необходимости первыми проводить эти испытания. Но мы готовы это сделать в любой момент.

Прямого влияния на ход специальной военной операции это решение не оказывает, но оно оказывает очень серьезное влияние на общую ситуацию в мире, на осознание американцами своего места. Если раньше они считали себя вторыми после Бога, то сейчас уже таковыми не считают. Можно сколько угодно рассказывать нам что-нибудь в Интернете, сказочки братьев Гримм и не только, но слушайте — вот эта израильская армия, про которую столько всего написали, рассказали, какая она могучая, какая она сильная, какая она оснащенная, какая она современная. Ну и что? Три месяца продолжается операция в секторе Газа против палестинских боевиков, у которых нет авиации, у которых практически нет артиллерии, нет бронетехники, нет флота, ничего нет. И всё никак не закончат, и всё никак не могут. Только потери растут, растут, растут, растут.

Поэтому те решения, которые приняты были относительно приостановления нашего участия в ряде договоров, это всё открыло американцам глаза. Во всяком случае, мы продолжаем на это надеяться — рано или поздно заставить их сесть за стол переговоров, но уже на нормальной, адекватной позиции. Не то что, как они до этого считали, — «вы будете делать то, что мы напишем, а мы напишем то, что надо нам». Нет. Наша позиция теперь во всяком случае услышана, и мы надеемся, что она будет принята.

— А садиться за стол переговоров мы будем с США? Не с Украиной?

— Мы же речь сейчас ведем о договорном процессе относительно доступа к вооружению и всеобъемлющих ядерных испытаний. Что касается СВО — до тех пор, пока цели не будут достигнуты, она будет продолжаться, об этом президент сказал четко и ясно.

— Честно говоря, мне до сих пор не видятся четкими цели специальной военной операции. Где этот финал? Если мы проводим параллели с 1945 годом, то знамя над Рейхстагом было финалом. А в случае со специальной военной операцией, где должно быть установлено знамя?

— Здесь не столь важно — где, а важно, что это знамя должно быть установлено. Это раз. И два — вооружённые силы Украины должны прекратить своё существование как сила, которая является угрозой для нас. Вот и всё. А то, что от неё [Украины] останется, должно стать нейтральным государством. Нейтральным. Ни членом НАТО, без натовских войск на её территории. Нейтральным. Всё.

— Как за этот год изменился статус Украины в глазах мирового сообщества?

— Если в 2022 году Украине рисовали портрет жертвы, и такой героической даже жертвы, то сегодня это надоедливая попрошайка, грязная, вонючая, противная, которая продолжает клянчить денег на всё у своих соседей и родственников.

— События в Израиле и секторе Газа повлияли на перемены в отношении к России, к Украине?

— Это повлияло, но не путём переключения внимания, а путём сравнения. Это то, о чём мы с вами только что говорили.

— Очевидно, что есть довольно большая группа людей, которая обвиняет Россию в агрессии, но поддерживает действия Израиля.

— Ну, безусловно. Это известный прием — называть белое черным, черное белым. Папаша Геббельс еще говорил: «Чем страшнее ложь, тем легче в нее верится». Нового-то под солнцем нет. Слушайте, они за неполных три месяца угробили 20 тысяч мирных жителей Палестины, из которых две трети — это женщины и дети. На ровном месте. Объявляют эвакуацию, тут же отрабатывают по колоннам. Бьют по больницам, бьют по лагерям беженцев. Ну что это такое? Это же за гранью добра и зла. И потом нам что-то рассказывают про мораль какую-то, про демократические ценности. В чём здесь демократия? Ведь, смотрите, после вот этой вот высосанной из пальца Бучи они нам ничего вообще даже не пытаются предъявлять по поводу какого-то неприемлемого ущерба для мирного населения. Потому что этого ущерба для мирного населения Украины нет. Его нет от слова «совсем» и никак. Потому что если бы хоть что-то было, то, зная и понимая способности наших бывших партнеров, они бы что-то такое бы рассказали. Но нет же, ничего же нет. А то, что происходит в Газе, вообще не волнует никого из всего просвещенного Запада.

— Была еще история с похищением украинских детей и принудительным их усыновлением.

— Знаете, пусть они посчитают, сколько они украинских детей вывезли на Запад, пустили на органы, сколько отдали в подпольные притоны для безобразий разных и прочих-прочих-прочих вещей. Я уже давно пришёл к выводу, что если Запад в чём-то начинает обвинять Россию, значит, именно это он и делает сам, только в кратном масштабе.

— Год назад мы говорили с вами о повышении нижней планки призывного возраста с 18 до 21 года, о создании Ленинградского военного округа, чуть позже, весной, мы говорили о цифровых военкоматах, об электронных повестках, о едином реестре воинского учёта — какие еще из наших с вами ожиданий не сбылись?

— Ленинградский военный округ будет в самое ближайшее время. Что касается призывного возраста, с 1 января 2024 года он будет повышен…

— Но не будет повышения нижней планки.

— Да, до 30 повысили.

— Да, будет только повышение до 30 лет, до 21 года не будет, как изначально планировалось. Пока нет физически ни электронных повесток, ни единого реестра воинского учета, о нем уже даже перестали говорить.

— О нем не перестали говорить, работа по его созданию продолжается. Достаточно такая непростая работа, Минцифры очень много делает в этом направлении. Ведь можно, конечно, сказать, что создали, а на самом деле будет одна там какая-то картинка. Так нельзя. Если мы что-то говорим, значит, мы должны это дело довести до конца. И я абсолютно убежден, что к 2025 году эта работа будет практически завершена.