Реформа системы образования и зарплаты учителей по новым «майским указам» Путина 2018

Президент России Владимир Путин подписал новый «майский указ», определяющий национальные цели развития страны на период до 2024 года, сообщает пресс-служба Кремля. Прошлые «майские указы» были подписаны главой государства в мае 2012 года.

Документ называется «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года». В частности, глава государства поручил правительству обеспечить достижение следующих национальных целей В ОБРАЗОВАНИИ:

5. Правительству при разработке национального проекта в сфере образования исходить из того, что в 2024 году необходимо обеспечить:

а)достижение следующих целей и целевых показателей:

  • обеспечение глобальной конкурентоспособности российского образования, вхождение Российской Федерации в число 10 ведущих стран мира по качеству общего образования;
  • воспитание гармонично развитой и социально ответственной личности на основе духовно-нравственных ценностей народов Российской Федерации, исторических и национально-культурных традиций;

б)решение следующих задач:

  • внедрение на уровнях основного общего и среднего общего образования новых методов обучения и воспитания, образовательных технологий, обеспечивающих освоение обучающимися базовых навыков и умений, повышение их мотивации к обучению и вовлеченности в образовательный процесс, а также обновление содержания и совершенствование методов обучения предметной области «Технология»;
  • формирование эффективной системы выявления, поддержки и развития способностей и талантов у детей и молодежи, основанной на принципах справедливости, всеобщности и направленной на самоопределение и профессиональную ориентацию всех обучающихся;
  • создание условий для раннего развития детей в возрасте до трех лет, реализация программы психолого-педагогической, методической и консультативной помощи родителям детей, получающих дошкольное образование в семье;
  • создание современной и безопасной цифровой образовательной среды, обеспечивающей высокое качество и доступность образования всех видов и уровней;
  • внедрение национальной системы профессионального роста педагогических работников, охватывающей не менее 50% учителей общеобразовательных организаций;
  • модернизация профессионального образования, в том числе посредством внедрения адаптивных, практико-ориентированных и гибких образовательных программ;
  • формирование системы непрерывного обновления работающими гражданами своих профессиональных знаний и приобретения ими новых профессиональных навыков, включая овладение компетенциями в области цифровой экономики всеми желающими;
  • формирование системы профессиональных конкурсов в целях предоставления гражданам возможностей для профессионального и карьерного роста;
  • создание условий для развития наставничества, поддержки общественных инициатив и проектов, в том числе в сфере добровольчества (волонтерства);
  • увеличение не менее чем в два раза количества иностранных граждан, обучающихся в образовательных организациях высшего образования и научных организациях, а также реализация комплекса мер по трудоустройству лучших из них в Российской Федерации.

Современный учитель работает больше, чем на ставку, загружен внеклассной работой и подрабатывает репетиторством. Такой вывод сделали ученые Института прикладных экономических исследований РАНХиГС, которые несколько лет подряд проводят мониторинг эффективности школ.

74 процента опрошенных педагогов считают, что работать стало труднее. Среди них большинство — старше 36 лет. В чем сложность? Стало больше бумаг, отчетов и организационной работы, надо готовить учеников к ЕГЭ, ГИА, обострились отношения между учителями и родителями. А вот информационная начинка современного образования — электронные журналы, дневники, презентации, интерактивные доски, онлайн-доклады никаких особых сложностей не вызывают.

Чуть больше половины педагогов считают, что требования к ним повысились. Но практически все признали: это связано с тем, что в современном обществе растет необходимость качественного обучения. Лишь 15 процентов сказали, что завышенные требования к ним предъявляются по прихоти директоров школ.

83 процента учителей рассказали, что стали более серьезно готовиться к занятиям. К сожалению, среди этих педагогов гораздо больше тех, что работают в городских школах. 74 процента педагогов отметили увеличение внеклассной работы. При этом среди сельских учителей оказалось больше тех, кто пожаловался на загруженность внеурочкой. Заметно выросла и учебная нагрузка. 14 процентов педагогов работают на два ставки, 46 процентов — на полторы. Особенно загружены учителя городских школ. Тем не менее каждый второй педагог подрабатывает репетиторством или ведет кружки и секции для детей.

Повышение зарплат, которое было гарантировано майскими указами, заметили подавляющее большинство преподавателей. Тем не менее 30 процентов сказали, что стали зарабатывать меньше. Особенно тревожная ситуация в Алтайском крае. Но есть регионы, где зарплаты значительно подросли. Например, Челябинская область. Сказались и меры поддержки молодых учителей, которые были предприняты в последние годы, чтобы омолодить педкадры. В итоге среди тех, кто ощутил рост своих доходов, гораздо больше молодежи, чем учителей за 50 и 60 лет.

Процент педагогов, которые получают стимулирующую прибавку к окладу, вырос, но сам размер прибавки, судя по опросам, уменьшился. Лишь половина преподавателей считают систему распределения надбавок справедливой. Правда, говорить открыто об этом многие педагоги не захотели даже в анонимном исследовании.

Как известно, все учителя обязаны проходить аттестацию. От этого зависит их квалификация и зарплата. 8 процентов уверены, что аттестация необъективна. Что интересно, тут мнение городских и сельских педагогов совпало. Люди старшего поколения чаще говорили, что показатели аттестации слишком формальны. Как ни странно, каждый третий уверен, что аттестация вообще никак не сказывается на профессиональной деятельности — ни авторитета, ни оклада не прибавляет. В городе таких пессимистов больше, чем в селе.

Центр стратегических разработок и Высшая школа экономики Алексея Кудрина разработали проект реформы российского образования, на которую потребуется 8 триллионов рублей.

В проекте реформы содержатся 12 решений, которые помогут улучшить сферу образования в России. В частности, пишет РБК, предлагается создать систему поддержки раннего развития для всех детей от нуля до трех лет, внедрить в школах учебные комплексы на базе искусственного интеллекта, заменить традиционные учебники на электронные и построить 40 новых учебных центров по модели «Сириус».

Полная реализация инициатив ВШЭ и ЦСР приведет к тому, что общие расходы бюджетной системы на образование к 2024 году достигнут 4,8% ВВП по сравнению с 3,5% ВВП в 2017 года. С учетом внебюджетных инвестиций и частно-государственного партнерства при строительстве школ сумма достигнет 8,3 трлн рублей.

Напомним, модернизировать систему образования поручил президент России Владимир Путин в послании к Федеральному собранию.

Как известно, сразу же после своего третьего вступления в должность президента РФ в 2012 году Владимир Путин подписал знаменитые «майские указы», в которых содержалась серия поручений, касающихся важнейших отраслей нашей жизни: социальной, экономической, оборонной и т.д. Указы затронули здравоохранение, образование и науку, демографию, сферу ЖКХ и многое другое. Предполагалось, что после исполнения данных поручений во многих отраслях произойдут качественные преобразования. В частности, улучшится положение работников бюджетной сферы, которые всегда «славились» низкой оплатой своего труда. Именно поэтому задача повышения зарплаты бюджетников и соответственно качества образования была одной из основных. К примеру, согласно «указам», школьные учителя должны были бы уже к 2012 году получать среднюю по региону зарплату, воспитатели детских садов — в 2013-м, а в 2018 году размер заработной платы работников учреждений культуры, врачей, преподавателей училищ и вузов, научных сотрудников должен составлять «до 200 процентов от средней заработной платы в соответствующем регионе». Согласно таким расчётам, в нынешнем году средняя зарплата вузовского работника в Москве, например, должна была превысить 100 тысяч рублей. Однако, как известно, виртуальная реальность, в которой живут чиновники и власти, зачастую весьма сильно расходится с истинным положением дел. Сегодня наш разговор — о ситуации в высшей школе.

О том, воплотилась ли задумка осчастливить преподавателей вузов двукратным увеличением зарплаты и о существующих проблемах высшего образования корреспондент «Правды» поговорила с сопредседателем профсоюза работников высшей школы «Университетская солидарность», доцентом кафедры высшей математики Московского физико-технического института (МФТИ) Андроником Арамовичем АРУТЮНОВЫМ.

— Андроник Арамович, удалось ли выполнить «майские указы» 2012 года в части доведения зарплаты профессорско-преподавательского состава до 200% от средней по региону?

— Если говорить о реальном росте зарплаты, а не об отчётах чиновников и ректоров, то необходимо признать, что «майские указы» остались невыполненными. Первоначально основной их целью было повышение качества образования, а увеличение зарплаты являлось лишь средством достижения этой цели. И это вполне понятно: имея нищенскую зарплату, преподаватель поневоле будет больше думать не о работе, а о том, как прокормить семью. Естественно, всё это так или иначе отражается на качестве обучения.

Теперь о том, почему мы часто слышим из уст чиновников о якобы выполнении «майских указов». Несмотря на то, что финансирование вузов увеличено не было, обязательство поднять в два раза зарплату осталось. И руководству учебных заведений, для того чтобы отчитаться о выполнении «майских указов», приходится идти на различные ухищрения. Например, сокращать численность преподавателей. По официальным статистическим данным, порядка 30—40 процентов ставок в вузах за эти 6 лет было сокращено. Конечно, не всегда в этих случаях люди были уволены, ряд преподавателей, например, перевели на дробные ставки или вывели за штат либо вместо заключения трудовых договоров с ними стали заключать договоры гражданско-правового характера, что, на наш взгляд, противоречит трудовому законодательству, и т.д. Что это означает? Люди просто-напросто за те же деньги стали работать в несколько раз больше, вдвое увеличилась аудиторная нагрузка.

Второй способ «исполнения» «майских указов» — это махинации со статистикой, направленные на то, чтобы нарисовать красивую картинку, которая ничего общего с действительностью не имеет. Денег на высшую школу для выполнения «майских указов» выделяется мало, однако зачастую ректоры, видимо, боясь, что последуют санкции (например, урежут финансирование или вообще уволят в рамках «показательной порки»), не решаются открыто об этом заявить. В высшей школе сложилась уродливая вертикаль власти, когда ректоры вынуждены не вузами управлять, а удовлетворять запросы своего начальства — министерства образования и науки. Вот и приходится изощряться, чтобы создать видимость исполнения указов. Например, руководство вуза зачисляет на 0,1 ставки в штат на должность преподавателя, допустим, проректора, и его зарплата, которая существенно выше, начинает учитываться в общем фонде заработной платы. Таким образом «вырастает» и средняя зарплата, а «майские указы» формально оказываются выполненными. Но на самом деле всем понятно, что это фикция.

Это привело, среди прочего, к уходу из университетов очень квалифицированных преподавателей. Например, если раньше была допустима такая ситуация, что преподаватель работает в вузе не на полную ставку за небольшую зарплату (допустим, его это устраивает, так как свободное время он может посвятить репетиторству или сотрудничеству с другими учебными заведениями), то теперь подобная возможность отсутствует. Да, схема была, мягко говоря, не идеальная, но вполне рабочая. Во многих случаях — выгодная обеим сторонам образовательного процесса: преподаватель трудился в вузе, не выпадая, так сказать, из своей среды, не уходя полностью в частное преподавание, а вузы имели совместителей — ценных высококвалифицированных специалистов. Сегодня же совместителей убрали, перераспределив нагрузку между остальными преподавателями. В итоге — нагрузка увеличилась, а зарплата осталась на том же уровне.

— А по данным профсоюза «Университетская солидарность», какая сегодня реальная средняя зарплата преподавателя вуза?

— Наш профсоюз проводил мониторинг зарплат преподавателей. Сейчас можно подвести некоторые итоги. По данным, которые нам прислали преподаватели из полутора десятков регионов, это где-то в среднем 35 тысяч рублей, то есть ни о каком двукратном увеличении средней зарплаты к 2018 году, как вещалось в «майских указах», нет и речи.

У большинства преподавателей (основная часть принявших участие в нашем исследовании — доценты и старшие преподаватели) «голый» оклад (без надбавок) — это примерно 12—25 тысяч рублей. Надбавки тоже не очень высокие, в большинстве своём не превышают оклад. Например, в сентябре — ноябре 2017-го преподаватели в стране получили на руки чуть более 30 тысяч рублей. В декабре ситуация немного выправилась за счёт того, что многие получили тринадцатую зарплату, в целом это примерно 50 тысяч рублей, что тоже, впрочем, не дотягивает до обещанного двукратного увеличения.

Что касается зарплаты преподавателей Москвы и Санкт-Петербурга, то она тоже не так высока, как многие считают. В Москве действительно есть ряд сильных вузов с неплохой зарплатой, например, тот же МФТИ, где можно заработать до 90 тысяч рублей. Но в целом ситуация и в столицах немногим лучше общероссийской — 35—40, максимум 45 тысяч рублей при сумасшедшей нагрузке. А порой даже ведущие вузы отстают в этом показателе, например, у доцента МГУ имени Ломоносова зарплата составляет 35 тысяч рублей (!). Что уж говорить о преподавателях региональных университетов, получающих в два-три раза меньше. Причём низкая зарплата совсем не означает низкую нагрузку.

— Какой же сегодня уровень нагрузки у вузовских преподавателей?

— Надо сказать, что нагрузка в российских вузах является одной из самых высоких в мире! В ходе опроса преподавателей выяснилось, что у некоторых учебная нагрузка составляет почти 1300 часов в год. Это ненормальная ситуация, ведь, помимо лекций и семинаров, нужно достаточное количество времени на подготовку к ним. Не говоря уж о физическом напряжении, которое испытывает преподаватель, проводя столько занятий в аудитории ежедневно!

Такие условия привели к тому, что из вузов стали уходить действительно сильные преподаватели, и это, естественно, не могло не сказаться на качестве обучения.

При этом предельная норма нагрузки, установленная минобрнауки, составляет 900 часов. Однако руководство вузов само решает, как распределять это время: какую часть отдавать аудиторной нагрузке, подготовке к занятиям, экзаменам и зачётам, проверке письменных работ студентов и т.д. Теоретически оно может отдать все 900 часов аудиторной нагрузке. А министерство предпочитает не вмешиваться, ссылаясь на автономию вузов. Мы считаем, что в нормативах следует чётко обозначить более ясный параметр: количество часов аудиторной нагрузки в неделю. Нужно указать, сколько времени должно уделяться аудиторной нагрузке, сколько — остальной. Например, на час аудиторной нагрузки выделить час на подготовку к занятиям.

По нашим расчётам, максимальная учебная нагрузка должна составлять 520 часов в год, а аудиторная — не более 180 часов, что примерно соответствует нагрузке в ведущих западных вузах. На наш взгляд, эффективно вести можно лишь 5—6 пар в неделю. Как только их количество увеличивается, преподавание неизбежно превращается в конвейер, и ни о каком качестве говорить уже не приходится: в таких условиях невозможно ни качественно подготовиться к занятиям, ни уделить дополнительное внимание студентам, ни тщательно проверить работы студентов, ни выполнять другую работу, которая тоже требует времени.

Таким образом, можно смело сказать, что за прошедшие 6 лет с момента опубликования «майских указов» декларируемая цель повышения качества образования не была достигнута. Скорее, наоборот — эти указы во многом способствовали тому, что большинство российских высших учебных заведений за эти годы деградировали (за исключением, быть может, нескольких ведущих московских вузов).

— Как отразилась на высшей школе система нормативно-подушевого финансирования, переход на которую был зафиксирован в «майских указах» 2012 года? В соответствии с этой системой образовательные учреждения сегодня получают финансирование в зависимости от числа обучающихся в них студентов.

— Данное нововведение, на мой взгляд, также сказалось не лучшим образом на качестве образования. Особенно заметно это отразилось на наиболее сильных вузах, где к студентам предъявляются высокие требования и не все из поступивших справляются с нагрузкой и доходят до конца обучения. Отчислять студентов при нынешней системе нормативно-подушевого финансирования — это значит уменьшать финансирование вуза. Например, сужу по своим наблюдениям: в МФТИ на первый курс набирается достаточно много студентов, которые откровенно «не тянут» обучение в таком серьёзном вузе, на отдельных факультетах слабых учащихся просто подавляющее большинство! По сути, вузы становятся своеобразными заложниками такой системы. В некоторых высших учебных заведениях руководство прямым текстом заявляет: мол, учтите, что каждые десять отчисленных студентов — это минус одна преподавательская ставка; где-то просто намекают: ставьте поменьше «двоек». В итоге неизбежно всё это негативным образом отражается на качестве образования. Вузам приходится тянуть слабых студентов до конца обучения. В итоге имеем то, что имеем: появление на рынке труда таких вот горе-специалистов, обучение которых финансировало государство.

— Так называемая оптимизация и реорганизация вузов в своё время вызвали мощный протест со стороны образовательного сообщества. Основной этап «реформирования» вроде бы закончен, но всё-таки в том или ином виде эти процессы продолжаются. Например, высшие учебные заведения вдруг начали избавляться от традиционных названий своих подразделений: кафедры и факультеты неожиданно превратились в некие институты, департаменты, школы. Есть ли какой-то практический смысл в подобных переименованиях?

— Безусловно, для администрации вузов такой смысл есть. Согласно статье 332 Трудового кодекса РФ, в вузах есть набор должностей, например, деканы, заведующие кафедрой, которые являются выборными. Однако выборность и демократичность, видимо, не вяжутся с выстроенной в вузах вертикалью власти. И тогда начинается реформаторский зуд. Название «кафедра» меняется на название «департамент» (иногда этот процесс сопровождается сокращениями, изменениями условий труда), а те, кто возглавил новое структурное подразделение, становятся более зависимыми от руководства; часть преподавателей переводятся на непреподавательские должности. Например, в МФТИ кафедру иностранных языков переименовали в департамент иностранных языков, после чего весь преподавательский состав (ассистентов, доцентов и др.) перевели в методисты. А на методистов «майские указы» не распространяются, так как это не профессорско-преподавательский состав. Значит, зарплату можно платить какую угодно. На наш взгляд, ничего, кроме управленческого хаоса, данные нововведения не принесут.

— Ещё одна проблема, которую регулярно поднимает профсоюз «Университетская солидарность», — это всё шире распространяющаяся в вузах практика заключения с преподавателями срочных трудовых договоров сроком менее пяти лет: бывают случаи, когда с работниками заключаются трудовые контракты на год, 10 месяцев и даже меньше. В чём опасность такого подхода?

— Действительно, такая проблема существует. Сегодня в вузах практически отсутствует практика заключения с преподавателями бессрочных трудовых договоров. Максимально возможное время, на которое заключается договор, — это 5 лет. Руководство вузов вправе, в зависимости от некоей полумифической эффективности преподавателя, значительно уменьшить максимально возможную планку. Например, в МГУ от набранного числа баллов зависит, на какой срок с тобой подпишут договор: на год, на два, на пять. Руководство некоторых вузов доходит до того, что заключает с сотрудниками договоры на 8 или 10 месяцев. Это связано со стремлением сэкономить, например, на выплате отпускных. То есть преподаватель поставлен практически в положение крепостного. Требовать ежегодно проходить конкурс — это настоящее издевательство. Кроме того, при слишком независимом поведении работника от него всегда можно избавиться, просто не продлив договор. И в этом не будет, с юридической точки зрения, никаких нарушений.

Конечно, есть две стороны медали: с одной — навязывать вузам обязательство автоматически продлевать контракт не совсем верно, так как бывает всякое, и преподаватель, к примеру, действительно может не подойти по какой-то причине на конкретную должность, а с другой — в данной ситуации много возможностей для манипуляций с продлением или непродлением контракта, в зависимости от воли руководства, принадлежности к профсоюзу или от других причин. Проблему решило бы наличие сильного профсоюза в вузах, который бы разбирал спорные ситуации.

— Как действует в вузах система эффективных контрактов, при которой гарантируется выплата только базовой части оклада, а все надбавки зависят от так называемых показателей эффективности труда?

— Во многом это зависит от вуза. В МФТИ, где я преподаю, с учётом высоких окладов система функционирует нормально. Вообще, мы считаем, что именно руководство кафедры должно решать, на основании каких критериев выплачиваются надбавки преподавателям. В большинстве же вузов ситуация противоположная: как распорядиться деньгами, решает администрация университета. Учитывая, что оклады низкие, вся зарплата практически полностью состоит из различного рода надбавок за эффективность, которые порой начисляются по каким-то совершенно непонятным критериям. Например, в Уральской государственной консерватории имени Мусоргского эту надбавку начисляют за… число студентов в группе.

Наша позиция такова: решать, за что платить преподавателям надбавки, должен не ректор, а заведующий кафедрой, который непосредственно видит деятельность того или иного преподавателя и адекватно оценивает её.

Все эти надбавки за эффективность, на наш взгляд, должны существовать не в том виде, что сейчас. Прежде всего необходимо установить достойный, высокий оклад, который сейчас в ряде вузов находится на уровне МРОТ, за основную работу: преподавание. Оклад должен быть приближен к среднему уровню оплаты в регионе, а надбавки — назначаться за дополнительные виды работ и при условии чётких критериев их назначения.

Сегодня в вузах преподаватели выполняют достаточно много работы, которая не оплачивается, но зачастую является обязательной. Довольно типичная ситуация, когда не оплачивается время, потраченное преподавателем на приём зачётов и экзаменов. Или, например, время на руководство курсовой работой в учебной нагрузке сжимается до 3 часов. Естественно, преподаватель тратит на это гораздо больше времени. И таких, на первый взгляд, мелочей в работе преподавателя достаточно много. Решение этой проблемы, повторюсь, увеличение оклада до достойного уровня.

— Какова перспектива развития профсоюзного движения в среде преподавательского сообщества? Как оцениваете преподавательскую активность в этом направлении? В каких условиях приходится работать профсоюзу «Университетская солидарность»?

— Наш профсоюз имеет несколько достаточно сильных отделений в вузах Москвы (МФТИ, МГУ, Высшая школа экономики и др.), Санкт-Петербурга, Екатеринбурга. Небольшими темпами, но идёт прирост наших рядов, хотя в целом ситуация не такая радужная. К сожалению, следует признать, что, несмотря на имеющееся огромное количество проблем в сфере образования, в целом активность преподавателей в отстаивании своих прав недостаточная. Академическое сообщество (и это тоже во многом результат «майских указов» и политики в сфере высшего образования в целом) разобщено. Практически отсутствует стремление объединиться, чтобы совместно решать общие проблемы. Преподаватели осознают своё положение как тяжёлое, но сделать хоть что-то для того, чтобы изменить ситуацию, не хотят. Боятся репрессий, увольнений, не верят, что протестом можно добиться каких-либо изменений, и так далее. Наш профсоюз стремится развенчивать подобные стереотипы. Положительные примеры профсоюзной борьбы за трудовые права есть. Например, в МФТИ благодаря «Университетской солидарности» работникам удалось добиться значительного повышения заработной платы. Зарплата доцента на полную ставку (6—7 пар в неделю) сегодня в среднем доходит до 90 тысяч рублей. До появления нашей первичной организации ситуация у нас была примерно такой же, что и в большинстве вузов.

В МГУ им. Ломоносова преподаватели, состоящие в нашем профсоюзе, добились того, чтобы в коллективный договор были внесены важные изменения, в том числе пункт об индексации зарплаты. В Екатеринбурге нашей профсоюзной ячейке удалось отменить несколько незаконных решений руководства Уральского федерального университета, например, одно из них — это издание распоряжения о заключении с преподавателями срочных трудовых договоров сроком на 2 года. В Ханты-Мансийске идёт активная борьба по восстановлению уволенных преподавателей, которая имеет все шансы успешно завершиться. В Санкт-Петербургском государственном аграрном университете (СПбГАУ) действует достаточно сильная ячейка «Университетской солидарности». У них одна из проблем — лишение коллектива права выбирать ректора. Дело в том, что данный вуз подчиняется не минобрнауки, а министерству сельского хозяйства, которое имеет право в одностороннем порядке менять устав и по своему усмотрению — руководство учебного заведения. Это и произошло осенью прошлого года. Был уволен ректор СПбГАУ Сергей Широков, которого заменил человек, мягко скажем, плохо разбирающийся в тех вопросах, которые вроде бы призван решать. Наша ячейка в аграрном университете пытается добиться того, чтобы университетом управлял компетентный в вопросах сельского хозяйства человек. Похожая история, кстати, и в Тимирязевской академии в Москве. Деградация управленческих кадров, отсутствие выборности руководящих органов во многих вузах — это ещё одна из серьёзных проблем высшего образования.

Подытоживая всё вышесказанное, хочу отметить, что образование нуждается в качественных изменениях, которые, в отличие от проводимых ныне реформ, должны согласовываться с преподавательским сообществом. Необходимо увеличить финансирование вузов, повышать их эффективность, избавляя от несвойственных им задач. В частности — от необходимости зарабатывать деньги. Минобрнауки должно идти на диалог с преподавателями, прислушиваться к их мнению. Сейчас, например, не видно его стремления сотрудничать с «Университетской солидарностью», хотя министр Васильева и заявляла о необходимости диалога с профсоюзами.

А преподаватели со своей стороны должны не бояться отстаивать свои права, говорить о своих проблемах. Важно также помнить, что в одиночку преподаватель имеет мало шансов решить наболевшие проблемы и улучшить условия труда. Только объединившись, можно добиться успехов и изменить ситуацию в высшем образовании к лучшему.

Автор записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *